УПРАВЛЯЕМАЯ ИНТУИЦИЯ В КОНТЕКСТЕ «ЭКРАННОЙ РЕАЛЬНОСТИ» М. А. Субботина


Аннотация: в статье рассматривается проблема конструирования сложных аудиовизуальных образов, создающих эффект так называемой«управляемой интуиции»; исследуется их влияние на массовое и индиви- дуальное сознание. Раскрыт неоднозначный характер данного эффекта в свете теории манипуляции массовым сознанием, показана ее зависимость от воображения и критического мышления. Обосновано, что предпосыл-ки формирования «управляемой интуиции» связаны с особенностями вза- имодействия ценностного пласта сознания и когнитивных способностей.Востребованность изучения подобных феноменов обусловлена развитием телекоммуникативных систем и «экранной реальности».


Abstract: the article discusses how to construct complex audiovisual images, creating the effect of the so-called «controlled intuition»; their influence on mass and individual consciousness being studied. The ambiguous nature of this effect is considered with in the theory of manipulation of mass consciousness, shows its dependence on imagination and critical thinking. It confirms the connec- tion of the prerequisites for the formation of «controlled intuition» and the pe- culiarities of interaction between the value layer of consciousness and cognitive abilities. The development of telecommunication systems and «screen reality» determine the relevance of the study of such phenomena. Key words: guided intuition, audiovisual image, cognitive abilities, content stereotyping, «screen reality». Intuition is the key to everything, in painting, filmmaking, business – everything. I think you could have you can sharpen your intuition, which they say is emotion and intellect joining together, then a knowingness occurs. David Lynch Одна из главных загадок воздействия телекоммуникационных си- стем на сознание человека – их мощное влияние на когнитивные способ- ности, которое осуществляется через «вторичную чувственность». Имен- но так можно было бы назвать впечатления от художественных образов, активно воздействующие на сознание реципиента и способные вызывать направленные реакции, в том числе и познавательные. Под определен- © Субботина М. А., 2019 2019. No 3

Научные сообщения ным углом зрения в качестве связующего звена между подобной чув- ственностью и абстрактным мышлением можно считать интуицию. Тема интуиции не новая в философии. Начиная с Античности (ари- стотелевское «касание умом») и Средних веков, когда это понятие не- посредственно вошло в обиход схоластических рассуждений, внимание к интуиции подогревалось ее парадоксальным и почти «незаконно- рожденным» свойством непосредственности (напомним: именно так – «незаконнорожденное познание» – называли чувственное знание Демо- крит и Платон). Непосредственность интуиции как «интеллектуального созерцания», углубленного вглядывания в предмет познания, его свое- образное интеллектуальное переживание, не утратила своей привлека- тельности по сей день. Нельзя также не вспомнить Спинозу, который называл вершиной познания интуицию как «интеллектуальную любовь к Богу» [1, с. 138–139], тем самым подчеркивая характер непосредствен- ной связи (философская «любовь» означала именно ее) познающего с по- знаваемым. Особый смысл придала интуиции в XIX–XX вв. философия жизни. Так, А. Бергсон, как и Спиноза, полагал интуицию вершиной познания; способностью проникновения в «жизненный» порыв со свой- ственной ему «длительностью». Согласно Бергсону, интуиция возвыша- ется над интеллектом, который лишь «калькулирует “фабрикацию ору- дий” и связанные с ней операции» [2–3; 4, с. 24–36]. Современная эпистемология определяет интуицию как «способность прямого, ничем не опосредованного постижения истины» [5, с. 140]. Здесь не «чувственное» и «рациональное» постижение сливаются в «сверхчувственном духовном узрении», но имеет место «важный (но не необходимый) момент сложного и неосознаваемого по своему механизму взаимодействия чувств, разума и опыта» [там же]. Таким образом, инту- иция предстает уже «не как трансцендентное озарение» [там же], но как когнитивный процесс, поддающийся рациональному описанию, хотя и неразложимый на четко фиксируемые этапы. Фактически речь идет о бессознательном, активно вторгающемся в процесс познания. Вместе с тем, разумеется, нельзя полностью исключить из рассмотрения и тради- ции метафизического интуитивизма [6, с. 38–51]. Для современной философии культуры, обращенной к изучению проблем медиа, вопрос о роли интуиции в познании не является пери- ферийным. Можно ли повлиять на интуицию? Влияет ли в свою оче- редь интуиция на процесс принятия решений? Можно ли считать, что в случае принятия решения, противоположенного всем разумным дово- дам, «виновата» интуиция? И, наконец, поддается ли она манипуляции, идущей извне? Все эти вопросы рано или поздно возникают в контексте рассуждений о явном или скрытом влиянии на умы и поведение мас- сового потребителя медиа. Особенно остро – в рамках темы «фейковых новостей» как результата лжи и подмены, реализованной средствами со- временных медиа с целью сознательного обмана потребителей. Итак, поскольку интуиция включается тогда, когда необходимо вый- ти за пределы существующих алгоритмов познания и проникнуть в не- 145 М. А. Субботина. Управляемая интуиция в контексте «экранной реальности»

Вестник ВГУ. Серия: Философия ведомое, можно сказать, что при принятии решений на основе интуиции просто-напросто не происходит осознания признаков и приемов, на осно- ве которых делается окончательный вывод. И, хотя определенная часть «схватывания» ситуации происходит на бессознательном уровне, итог размышления осознается предельно ясно и воспринимается как истина. В качестве примера можно привести решения, которые принимаются на избирательном участке, когда избиратель толком не знаком с избира- тельной программой ни одного из кандидатов, впервые видит их имена и голосует за того, кто больше «приглянулся» («чувствуя», что выбран- ный кандидат «лучше остальных»). Человек склонен неосознанно полагаться на латентно присутствую- щие в сознании «ценностные матрицы», связанные с особенностями ин- культурации и ее «текущих настроек». Заметное место в распознавании «образов всех мастей» [7, с. 171–180] на соответствие таким «матрицам» занимает эмоциональный фон, их сопровождающий. Этот фон включа- ет в себя семантически окрашенные оценки восприятий, сопряженные с «конструктивными деталями» образов (чувственными – высота голоса, интонация, особенности цветовосприятия и т. п.; и рациональными – ме- тафоричность, юмор, ирония и т. п. [8, с. 11–23]). Все эти моменты можно также рассматривать как элементы невербальной коммуникации, для которой момент «интуитивного озарения» нередко оказывается фунда- ментом внерационального оценочного суждения, представляющего со- бой некритичное принятие некоторой позиции, информации и т. д. Ко- торое, при внешней иррациональности, может быть включено в систему продуманного конструирования идентичности и, таким образом, нахо- дится под информационным и шире – коммуникативным прессингом. Эмоциональная окраска сколь угодно значимого содержания крайне важна для проведения основной информации в сознание и подсознание, являясь триггером будущих сформированных реакций. Известно, что эмоциональная память «надмодальна», т. е. воспроизводится при любых аналогичных воздействиях. При этом она формируется очень быстро, с первого раза, и запоминается непроизвольно, без участия воли, навсег- да сохраняясь в подсознании. Эмоции способны обращать информацию, задавать вектор ее восприятия: один и тот же факт в зависимости от эмо- 146 ционального контекста может быть воспринят и как положительный, и как отрицательный [9, с. 181–186]. В данном контексте уместно обращение к изучению «реальности ме- диа» (или «экранной реальности» [10, с. 56–62; 11, с. 87–93; 12, с. 105– 112]) на сознание реципиентов с последующим отслеживанием процес- сов, определяющих массовое и личностно окрашенное [13, с. 180–183] поведение людей под влиянием современных коммуникативных прак-тик. Как же экран способен влиять на принятие решения? Очевидно, есть два основных направления. Первый – это информационная перегружен- ность, когда «вбрасывается» избыточное количество противоречивой ин- формации, которую в принципе невозможно переработать до момента 2019. No 3

Научные сообщения принятия решения. Второй, более сложный, тип манипулятивного воз- действия – это встраивание определенных элементов в процесс констру- ирования образа. Возможность «запутать» человеческий мозг на уровне считывания чувственной информации, определяющей «интуитивные» предпочтения, в этом случае связана с «подстановкой» на место интуи- ции некритически воспринятого манипулятивного воздействия. И то и другое объединяет внерациональное принятие; при этом интуиция оста- ется результатом личного усилия, до конца неразложимого на рацио- нальные компоненты, тогда как манипулятивное «подсовывание» явля- ется следствием воздействия конкретной и строго рационализированной системы продуманных шагов. «Управляемая интуиция», сконструированная по определенным лекалам, чаще всего имеет ярко выраженный аксиологический заряд [14, с. 180–183], жестко поляризована и предельно проста, формируя у аудитории так называемое «клиповое мышление» [15–17]. Любой теле- , кино- или гаджет-экран в этом случае должен использовать ряд при- емов, подлежащих выделению и анализу. К таким приемам относятся любые «усилители» чувственно-эмоциональной составляющей восприя- тия. На аудиальном уровне это – недосказанность, паузы, запинки и ого- ворки, шум, неуместная музыка; на визуальном – ракурс, темпо-ритм, свет и цвет, которые выстраивают «картинку» образа за счет комбина- ции кадров, монтажа и т. п. Тем самым создаются подсказки, атмосфера, настроение. «Экранные» пространственно-временные координаты мож- но менять по своему усмотрению: растягивать и уплотнять, переносить в прошлое или будущее. Однако условность этой «новой реальности» – опять же условно, как условность второго порядка, – будет вызывать у реципиентов доверие, онтологизируя экранные образы и всё глубже по- гружая в экранную среду. Особое значение в связи с этим приобретает аудиовизуальный об- раз. В отличие от (например) литературного образа он, очевидно, под- чинен более сложной системе выразительных доминант. Так, у экрана есть ограниченность идеи материалом, который не выражен словами, но складывается из непосредственных персонажей, их действий и об-стоятельств, предметов, ассоциативного ряда, связанного с названны- ми выше элементами экранного аудиовизуального образа. Экран ред- ко говорит со зрителем языком прямых посылов, чаще всего он создает систему импицитных рекомендаций, которые должны натолкнуть на определенный вывод, подвести (иногда через откровенное противоре- чие) к принятию определенных внутренних посылов, раскрывающихся в установках, ценностных ориентациях и основанных на них действиях (или бездействии). Иными словами, экран работает на уровне первой сигнальной системы человека, активно вторгаясь при этом в деятель- ность второй сигнальной системы, включающей когнитивные функции:символическое мышление, память, воображение и т. д. Стереотипизация контента, наработанного культурным простран- ством, в котором живет человек, осуществляется при помощи определен- 147 М. А. Субботина. Управляемая интуиция в контексте «экранной реальности»

Вестник ВГУ. Серия: Философия ных ключей, часть из которых принадлежит общим антропологическим свойствам телесной организации (например, переход от темноты к ярко- му свету, усиливающий интенсивность восприятия и устанавливающий «градус» коммуникации между «экраном» и его аудиторией; быстрый переход от полихромного к монохромному изображению, выражающий обеднение контекста и даже его трагизм; и т. д.). Вместе с тем в послед- ние годы трендом исследований «управляемой интуиции» стало обраще- ние к этнопсихологическим и лингвокультурным контекстам [18], «пе-ребивающим» рациональность в смысле последовательности действий, обоснованных технической успешностью (как условием, связанным с об- ратимостью человеческого восприятия [19, с. 95–105]. «Воображаемые сообщества» разных уровней всё активнее эксплуа- тируют этнопсихологические и лингвокультурные факторы, рекрутируя в ряды больших и малых социальных групп всё большее число своих сторонников. Культура в этом случае становится специфическим марке- ром, способным привлечь новых адептов с помощью «управляемой инту-иции». Концепт «мягкая сила», акцентирующий способность «ценностей» безболезненно проникать в сознание и закрепляться там на долгое время [20, с. 129–135; 21, с. 429–431; 22, с. 176–183; 23; 24, с. 204–211], с нашей точки зрения, фиксирует именно этот аспект культуры. Таким образом, большая доходчивость воздействия всегда ориентирована на специфику организации экранного материала (принятые в данной культуре пред- ставления о перспективе, семантике цвета, кинестетических средств вы- разительности и т. д.), в зависимости от тех культурно обусловленных элементов восприятия, которые связаны с реконструкцией образа и за- даны культурой, т. е. связаны со стилевыми особенностями мышления, эпохи, направления [25, с. 115–125]. Отсюда же – тесная связь «управ- ляемой интуиции» и искусства, на которую обратил внимание еще Пла- тон и которая оказывается при ближайшем рассмотрении много слож- нее, чем простые «агитация и пропаганда». Сама природа зрелищности экранного искусства заключается в способности аккумулировать инфор- мацию, коммуникативные инструменты и художественные образы, соз- давая комплексный экранный образ. Такие образы взаимодействуют с 148 культурными символами, а также понятиями данной культуры, форми- руя новые ряды ассоциаций, новые стереотипы и паттерны поведения. Межкультурный обмен усложняет взаимодействие экранных об- разов, «управляемой интуиции» и социокультурных репрезентаций ценностных ориентаций в поле социального действия. Объединенное информационное поле порождает новый тип человека как результат гло- бального взаимопроникновения культур. Возникающая на этой волне «третья культура» создает собственные стереотипы восприятия, которые изначально кажутся сконструированными исключительно по лекалам манипулятивного воздействия. Однако и здесь со временем появляются жизнеспособные образы, которые вступают в сложное взаимодействие с «управляемой интуицией». В заключение отметим: сам факт наличия такой интуиции не отменяет возможности творческого воображения и 2019. No 3

Научные сообщения связанных с ним спонтанных озарений, которые можно отнести к интуи- ции в классическом смысле данного понятия.

Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации

Литература 1. Спиноза Б. Этика / Б. Спиноза. – СПб. : Азбука-Классика, 2001. – 349 с. 2. Бергсон А. Творческая эволюция / А. Бергсон. – М. : Директ-Медиа, 2009. – 608 с. 3. Бергсон А. Опыт о непосредственных данных сознания / А. Бергсон. – М. : Директ-Медиа, 2002. – 290 с. 4. Блауберг И. И. «Философская интуиция» А. Бергсона – размышления о сущности философского творчества / И. И. Блауберг // Философский жур- нал. – 2016. – Т. 9, No 2. – С. 24–36. 5. Новиков А. А. Истина / А. А. Новиков // Новая философская энциклопе- дия : в 4 т. – М. : Мысль, 2001. – Т. 2. – С. 140–141. 6. Поповкин А. В. К осмыслению опыта метафизической интуиции в тра- дициях восточной метафизики и русского интуитивизма / А. В. Поповкин // Религиоведение. – 2005. – No 1. – С. 38–51. 7. Шалагинов Д. С. Критика чистого чувствования (и ее критика) / Д. С. Шалагинов // Философский журнал = Philosophy Journal. – 2019. – Т. 12, No 1. – С. 171–180. 8. Силантьева М. В. Антропологические и ценностные основания ком- муникации : теоретические и прикладные аспекты / М. В. Силантье-ва, А. В. Шестопал // Концепт : философия, религия, культура. – 2017. – No 1 (1). – С. 11–23. 9. Соловцова Э. И. Эмоциональная память и ее роль в обучении млад- ших школьников иностранному языку как средству общения на базе чтения учебных текстов / Э. И. Соловцова // Проблемы современного образования. – 2017. – No 6. – С. 181–186. 10. Субботина М. А. Аксиология пространственно-временных отношений «экранной реальности» / М. А. Субботина // Миссия конфессий. – 2017. – No 23. – С. 56–62. 11. Субботина М. А. «Экран» как инструмент влияния «мягкой силы» / М. А. Субботина // Этносоциум и межнациональная культура. – 2018. – No 4 (118). – С. 87–93. 12. Глаголев В. С. Образные языки современной культуры : экранная 149 реальность и «ручное письмо» в эпоху компьютерного шрифта / В. С. Гла- голев / Вестник Воронеж. гос. ун-та. Сер.: Философия. – 2018. – No 3 (29). – С. 105–112. 13. Гаспаров И. Г. Тождество личности и нарратив / И. Г. Гаспаров // Фи- лософский журнал = Philosophy Journal. – 2018. – Т. 11, No 3. – С. 180–183. 14. Силантьева М. В. Николай Бердяев о «духах революции» : истори- ко-этические параллели / М. В. Силантьева // Вопросы философии. – 2018. – No 1. – С. 96–105. 15. Cohen A. Attention and structure in sequence learning / A. Cohen, R. I. Ivry, S. W. Keele // J. Exp. Psychol. Learn. Mem. Cognit. – 1990.– 16. – P. 17–30. М. А. Субботина. Управляемая интуиция в контексте «экранной реальности»

Вестник ВГУ. Серия: Философия 16. Stadler M. A. Role of attention in implicit learning / M. A. Stadler // J. Exp. Psychol. Learn. Mem. Cognit. – 1995. – 21. – P. 674–685. 17. Shanks D. R. Abstraction processes in artificial grammar learning / D. R. Shanks, T. Johnstone, L. Staggs // J. Exp. Psychol. – 1997. – 50. – P. 216– 252. 18. Силантьева М. В. Проблемы логики и теории познания в современ- ном гуманитарном знании / М. В. Силантьева. – М. : МГИМО, 2006. – 47 с. 19. Сосна Н. Н. Необратимо видимое. Техническая перспектива / Н. Н. Со- сна // Философский журнал = Philosophy Journal. – 2018. – Т. 11, No 4. – С. 95–105. 20. Михалев А. В. Концепция «Мягкой силы» : обзор подходов в зарубеж- ной науке / А. В. Михалев // Дискурс-Пи. – 2017. – Т. 14, No 1. – С. 129–135. 21. Лысенко Ю. С. Философско-теоретические основы концепта «мягкая сила» : структурный анализ / Ю. С. Лысенко // Молодой ученый. – 2017. – No 19. – С. 429-431. – URL https://moluch.ru/archive/153/43373/ (дата обраще- ния: 06.06.2019). 22. Чупрова И. А. Музыкальная культура России как инструмент «мягкой силы» : раскрытие образа отечества в диалоге России и Франции / И. А. Чу- прова // Человек в мире. Мир в человеке : актуальные проблемы философии, социологии, политологии и психологии : материалы XVII Междунар. на- уч.-практ. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых (Пермь, Пермский гос. нац. исслед. ун-т, Люблянский ун-т (Словения), 27–28 ноября 2014 г.) / [редкол.: Н. И. Береснева и др.]). – Пермь : ПГНИУ, 2014. – С. 176–183. 23. Чупрова И. А. Роль музыкальной культуры в формировании образа России за рубежом (на примере московской пианистической школы) : дис. ... канд. филос. наук / И. А. Чупрова. – М. : МГИМО, 2017. – 193 с. 24. Шестопал А. В. Межкультурная коммуникация. «Мягкая сила» куль- турных модуляторов / А. В. Шестопал // Ресурсы модернизации : возможно- сти и пределы международного контекста : материалы VII Конвента РАМИ (Москва, 28–29 сентября 2012 г.). – М. : Аспект, 2012. – С. 204–211. 25. Глаголев В. С. Религиозные образы в русском и американском кино : поиск бога и человека / В. С. Глаголев, С. М. Медведева // Гуманитарный вектор. – 2017. – Т. 12, No 3. – С. 115–125. Московский государственный инсти- 150 тут международных отношений Мини- стерства иностранных дел Российской Федерации Субботина М. А., аспирантка кафе- дры философии имени А. Ф. Шишкина E-mail: kfmgimo@gmail.com Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of Russia Subbotina M. A., Post-graduate Student of the Philosophy Department named after A. F. Shishkin E-mail: kfmgimo@gmail.com

Featured Posts
Posts Are Coming Soon
Stay tuned...
Recent Posts
Archive
Search By Tags
Follow Us
  • Facebook Basic Square
  • Twitter Basic Square
  • Google+ Basic Square

CONTACT ME

Tel: 8- 903 275 12 32

  • Instagram
  • Twitter
  • YouTube
  • Pinterest

© 2020 Margo Subbotina all rights reserved