УПРАВЛЯЕМАЯ ИНТУИЦИЯ В КОНТЕКСТЕ «ЭКРАННОЙ РЕАЛЬНОСТИ»

Одна из главных загадок воздействия телекоммуникационных систем на сознание человека – их мощное влияние на когнитивные способности, которое осуществляется через «вторичную чувственность». Имен- но так можно было бы назвать впечатления от художественных образов, активно воздействующие на сознание реципиента и способные вызывать направленные реакции, в том числе и познавательные. Под определенным углом зрения в качестве связующего звена между подобной чувственностью и абстрактным мышлением можно считать интуицию.



Тема интуиции не новая в философии. Начиная с Античности (аристотелевское «касание умом») и Средних веков, когда это понятие непосредственно вошло в обиход схоластических рассуждений, внимание к интуиции подогревалось ее парадоксальным и почти «незаконно- рожденным» свойством непосредственности (напомним: именно так – «незаконнорожденное познание» – называли чувственное знание Демо- крит и Платон). Непосредственность интуиции как «интеллектуального созерцания», углубленного вглядывания в предмет познания, его свое- образное интеллектуальное переживание, не утратила своей привлека- тельности по сей день. Нельзя также не вспомнить Спинозу, который называл вершиной познания интуицию как «интеллектуальную любовь к Богу» , тем самым подчеркивая характер непосредствен- ной связи (философская «любовь» означала именно ее) познающего с по- знаваемым. Особый смысл придала интуиции в XIX–XX вв. философия жизни. Так, А. Бергсон, как и Спиноза, полагал интуицию вершиной познания; способностью проникновения в «жизненный» порыв со свой- ственной ему «длительностью». Согласно Бергсону, интуиция возвышается над интеллектом, который лишь «калькулирует “фабрикацию ору- дий” и связанные с ней операции» .

Современная эпистемология определяет интуицию как «способность прямого, ничем не опосредованного постижения истины» . Здесь не «чувственное» и «рациональное» постижение сливаются в «сверхчувственном духовном узрении», но имеет место «важный (но не необходимый) момент сложного и неосознаваемого по своему механизму взаимодействия чувств, разума и опыта». Таким образом, интуиция предстает уже «не как трансцендентное озарение», но как когнитивный процесс, поддающийся рациональному описанию, хотя и неразложимый на четко фиксируемые этапы. Фактически речь идет о бессознательном, активно вторгающемся в процесс познания. Вместе с тем, разумеется, нельзя полностью исключить из рассмотрения и традиции метафизического интуитивизма.

Для современной философии культуры, обращенной к изучению проблем медиа, вопрос о роли интуиции в познании не является периферийным. Можно ли повлиять на интуицию? Влияет ли в свою очередь интуиция на процесс принятия решений? Можно ли считать, что в случае принятия решения, противоположенного всем разумным доводам, «виновата» интуиция? И, наконец, поддается ли она манипуляции, идущей извне? Все эти вопросы рано или поздно возникают в контексте рассуждений о явном или скрытом влиянии на умы и поведение массового потребителя медиа. Особенно остро – в рамках темы «фейковых новостей» как результата лжи и подмены, реализованной средствами современных медиа с целью сознательного обмана потребителей.

Итак, поскольку интуиция включается тогда, когда необходимо выйти за пределы существующих алгоритмов познания и проникнуть в неведомое, можно сказать, что при принятии решений на основе интуиции просто-напросто не происходит осознания признаков и приемов, на основе которых делается окончательный вывод. И, хотя определенная часть «схватывания» ситуации происходит на бессознательном уровне, итог размышления осознается предельно ясно и воспринимается как истина. В качестве примера можно привести решения, которые принимаются на избирательном участке, когда избиратель толком не знаком с избира- тельной программой ни одного из кандидатов, впервые видит их имена и голосует за того, кто больше «приглянулся» («чувствуя», что выбранный кандидат «лучше остальных»).

Человек склонен неосознанно полагаться на латентно присутствующие в сознании «ценностные матрицы», связанные с особенностями инкультурации и ее «текущих настроек». Заметное место в распознавании «образов всех мастей» на соответствие таким «матрицам» занимает эмоциональный фон, их сопровождающий. Этот фон включает в себя семантически окрашенные оценки восприятий, сопряженные с «конструктивными деталями» образов (чувственными – высота голоса, интонация, особенности цветовосприятия и т. п.; и рациональными – метафоричность, юмор, ирония и т. п. Все эти моменты можно также рассматривать как элементы невербальной коммуникации, для которой момент «интуитивного озарения» нередко оказывается фундаментом внерационального оценочного суждения, представляющего собой некритичное принятие некоторой позиции, информации и т. д. Которое, при внешней иррациональности, может быть включено в систему продуманного конструирования идентичности и, таким образом, находится под информационным и шире – коммуникативным прессингом.

Эмоциональная окраска сколь угодно значимого содержания крайне важна для проведения основной информации в сознание и подсознание, являясь триггером будущих сформированных реакций. Известно, что эмоциональная память «надмодальна», т. е. воспроизводится при любых аналогичных воздействиях. При этом она формируется очень быстро, с первого раза, и запоминается непроизвольно, без участия воли, навсегда сохраняясь в подсознании. Эмоции способны обращать информацию, задавать вектор ее восприятия: один и тот же факт в зависимости от эмоционального контекста может быть воспринят и как положительный, и как отрицательный .

В данном контексте уместно обращение к изучению «реальности медиа» (или «экранной реальности» на сознание реципиентов с последующим отслеживанием процессов, определяющих массовое и личностно окрашенное поведение людей под влиянием современных коммуникативных практик.

Как же экран способен влиять на принятие решения? Очевидно, есть два основных направления. 

Первый – это информационная перегруженность, когда «вбрасывается» избыточное количество противоречивой информации, которую в принципе невозможно переработать до момента принятия решения.




Второй, более сложный, тип манипулятивного воздействия – это встраивание определенных элементов в процесс конструирования образа. Возможность «запутать» человеческий мозг на уровне считывания чувственной информации, определяющей «интуитивные» предпочтения, в этом случае связана с «подстановкой» на место интуиции некритически воспринятого манипулятивного воздействия. И то и другое объединяет внерациональное принятие; при этом интуиция остаётся результатом личного усилия, до конца неразложимого на рацио- нальные компоненты, тогда как манипулятивное «подсовывание» является следствием воздействия конкретной и строго рационализированной системы продуманных шагов.

«Управляемая интуиция», сконструированная по определенным лекалам, чаще всего имеет ярко выраженный аксиологический заряд , жестко поляризована и предельно проста, формируя у аудитории так называемое «клиповое мышление» . Любой теле- , кино- или гаджет-экран в этом случае должен использовать ряд приемов, подлежащих выделению и анализу. К таким приемам относятся любые «усилители» чувственно-эмоциональной составляющей восприятия. На аудиальном уровне это – недосказанность, паузы, запинки и оговорки, шум, неуместная музыка; на визуальном – ракурс, темпо-ритм, свет и цвет, которые выстраивают «картинку» образа за счет комбинации кадров, монтажа и т. п. Тем самым создаются подсказки, атмосфера, настроение. «Экранные» пространственно-временные координаты мож- но менять по своему усмотрению: растягивать и уплотнять, переносить в прошлое или будущее. Однако условность этой «новой реальности» – опять же условно, как условность второго порядка, – будет вызывать у реципиентов доверие, онтологизируя экранные образы и всё глубже погружая в экранную среду.

Особое значение в связи с этим приобретает аудиовизуальный образ. В отличие от (например) литературного образа он, очевидно, подчинен более сложной системе выразительных доминант. Так, у экрана есть ограниченность идеи материалом, который не выражен словами, но складывается из непосредственных персонажей, их действий и об-стоятельств, предметов, ассоциативного ряда, связанного с названны- ми выше элементами экранного аудиовизуального образа. Экран ред- ко говорит со зрителем языком прямых посылов, чаще всего он создает систему импицитных рекомендаций, которые должны натолкнуть на определенный вывод, подвести (иногда через откровенное противоречие) к принятию определенных внутренних посылов, раскрывающихся в установках, ценностных ориентациях и основанных на них действиях (или бездействии). Иными словами, экран работает на уровне первой сигнальной системы человека, активно вторгаясь при этом в деятель- ность второй сигнальной системы, включающей когнитивные функции: символическое мышление, память, воображение и т. д.

Стереотипизация контента, наработанного культурным простран- ством, в котором живет человек, осуществляется при помощи определенных ключей, часть из которых принадлежит общим антропологическим свойствам телесной организации (например, переход от темноты к ярко- му свету, усиливающий интенсивность восприятия и устанавливающий «градус» коммуникации между «экраном» и его аудиторией; быстрый переход от полихромного к монохромному изображению, выражающий обеднение контекста и даже его трагизм; и т. д.). Вместе с тем в послед- ние годы трендом исследований «управляемой интуиции» стало обраще- ние к этнопсихологическим и лингвокультурным контекстам, «пе-ребивающим» рациональность в смысле последовательности действий, обоснованных технической успешностью (как условием, связанным с обратимостью человеческого восприятия .

«Воображаемые сообщества» разных уровней всё активнее эксплуа- тируют этнопсихологические и лингвокультурные факторы, рекрутируя в ряды больших и малых социальных групп всё большее число своих сторонников. Культура в этом случае становится специфическим маркером, способным привлечь новых адептов с помощью «управляемой интуиции». Концепт «мягкая сила», акцентирующий способность «ценностей» безболезненно проникать в сознание и закрепляться там на долгое время, с нашей точки зрения, фиксирует именно этот аспект культуры. Таким образом, большая доходчивость воздействия всегда ориентирована на специфику организации экранного материала (принятые в данной культуре представления о перспективе, семантике цвета, кинестетических средств выразительности и т. д.), в зависимости от тех культурно обусловленных элементов восприятия, которые связаны с реконструкцией образа и заданы культурой, т. е. связаны со стилевыми особенностями мышления, эпохи, направления . Отсюда же – тесная связь «управляемой интуиции» и искусства, на которую обратил внимание еще Платон и которая оказывается при ближайшем рассмотрении много сложнее, чем простые «агитация и пропаганда». Сама природа зрелищности экранного искусства заключается в способности аккумулировать информацию, коммуникативные инструменты и художественные образы, создавая комплексный экранный образ. Такие образы взаимодействуют с культурными символами, а также понятиями данной культуры, формируя новые ряды ассоциаций, новые стереотипы и паттерны поведения.

Межкультурный обмен усложняет взаимодействие экранных об- разов, «управляемой интуиции» и социокультурных репрезентаций ценностных ориентаций в поле социального действия. Объединенное информационное поле порождает новый тип человека как результат глобального взаимопроникновения культур. Возникающая на этой волне «третья культура» создает собственные стереотипы восприятия, которые изначально кажутся сконструированными исключительно по лекалам манипулятивного воздействия. Однако и здесь со временем появляются жизнеспособные образы, которые вступают в сложное взаимодействие с «управляемой интуицией». В заключение отметим: сам факт наличия такой интуиции не отменяет возможности творческого воображения и связанных с ним спонтанных озарений, которые можно отнести к интуиции в классическом смысле данного понятия.

Featured Posts
Posts Are Coming Soon
Stay tuned...
Recent Posts
Archive
Search By Tags
Follow Us
  • Facebook Basic Square
  • Twitter Basic Square
  • Google+ Basic Square

CONTACT ME

Tel: 8- 903 275 12 32

  • Instagram
  • Twitter
  • YouTube
  • Pinterest

© 2020 Margo Subbotina all rights reserved